Второй демографический переход и продовольственная безопасность (2020)

Авторский архив научных публикаций по почвоведению и наукам о Земле
Ответить
Аватара пользователя
Ортштейн
Администратор форума
Сообщения: 78
Зарегистрирован: Сб фев 23, 2013 5:28 pm

Второй демографический переход и продовольственная безопасность (2020)

Сообщение Ортштейн » Пт окт 23, 2020 12:11 am

Ссылка для цитирования: Выделить всё

Долгинова В. А., Рыбальский Н. Н. Второй демографический переход и продовольственная безопасность // Использование и охрана природных ресурсов в России. — 2020. — № 3. — С. 3–11.
УДК 338.439

ВТОРОЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД И ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

В.А. Долгинова, Н.Н. Рыбальский
факультет почвоведения МГУ им. М.В. Ломоносова

Аннотация. В статье приведена история возникновения и современное состояние концепции продовольственной безопасности. Проанализирована оценка данных демографической статистики в приложении к теории демографических переходов. Анализируются тектонические сдвиги динамики репродуктивного поведения и, как следствие, оцениваются риски в достижении продовольственной безопасности на период до 2100 г. Дается обоснование вероятности депопуляции и кризиса перепроизводства. Выделены демографические этапы и ограничения, не позволяющие решить проблему голода на Земле и достичь продовольственной безопасности. Исследованы новые данные статистики в период второго демографического перехода и их влияние на воронку прогноза общей численности населения. Приводится обоснование научной несостоятельности современной трактовки концепции продовольственной безопасности.

Ключевые слова: цивилизационная трансформация, продовольственные ресурсы, демография, борьба с голодом, продовольственная политика, цели устойчивого развития, ЦУР, демографический переход, первый демографический переход, второй демографический переход, третий демографический переход, земельные ресурсы, почвенные ресурсы, рациональное землепользование, экологическая безопасность.


Введение

Понятие «продовольственная безопасность» может трактоваться двояко – глобально как критерий победы над голодом и локально как оценка продовольственной независимости на государственном или региональном уровне (повышение доли отечественной сельхозпродукции в общем объеме внутреннего рынка). Ускоряющаяся глобализация мировой экономики выводит первую трактовку в фарватер. Глобально продовольственная безопасность наступит, когда все люди будут иметь физический и экономический доступ к достаточным, безопасным и питательным продуктам питания для удовлетворения своих диетических потребностей и предпочтений в еде для активной и здоровой жизни [1].

Современная концепция продовольственной безопасности появилась на первой Всемирной продовольственной конференции ООН в 1974 г. в Риме. В то время в мире было 1,5 млрд голодающих (около 38% от всего населения Земли). На конференции было заявлено, что через 10 лет проблема голода в мире будет решена, ведь «каждый мужчина, женщина и ребенок имеют неотъемлемое право на свободу от голода и недоедания» [2]. Спустя полвека на Земле все еще 0,8 млрд человек (10% населения Земли) страдает от недостатка продовольствия. Аллегорическое выражение «нам понадобится удача и хороший менеджмент, так как сервант уже пуст» [3], которое стало эпиграфом к рекомендациям Совета по развитию США о том, как побороть голод и решить задачу продовольственной безопасности, актуально и сегодня. Вопрос только в причинах пустоты серванта и вероятностных прогнозах количества едоков – о чем и пойдет речь в этой статье.


Достижения и проблемы последних лет

Решением задач обеспечения продовольственной безопасности на международном уровне занимается ООН, а на локальных – правительства стран. Так международное сообщество в 2015 г. установило 17 новых Целей устойчивого развития (ЦУР) человечества до 2030 г. [4], вторая из которых воплощает концепт продовольственной безопасности:

• покончить с голодом и обеспечить всем, особенно малоимущим и уязвимым группам населения, включая младенцев, круглогодичный доступ к безопасной, питательной и достаточной пище;
• покончить со всеми формами недоедания;
• удвоить продуктивность сельского хозяйства и доходы мелких производителей продовольствия;
• обеспечить создание устойчивых районированных экологичных систем производства продуктов питания;
• обеспечить сохранение генетического разнообразия семян и культивируемых растений, а также сельскохозяйственных и домашних животных и их соответствующих диких видов;
• увеличить инвестирование в сельскую инфраструктуру, сельскохозяйственные исследования и агропропаганду, развитие технологий и создание генетических банков растений и животных в целях укрепления потенциала развивающихся стран, особенно наименее развитых стран, в области сельскохозяйственного производства;
• устранять и пресекать введение торговых ограничений и возникновение искажений на мировых рынках сельскохозяйственной продукции;
• принять меры для обеспечения надлежащего функционирования рынков продовольственных товаров и продукции их переработки.

Сегодня в большинстве развитых стран удалось достичь определенных успехов в продовольственной безопасности, и на данный момент приоритетной для них задачей является поддержание и усиление достигнутых результатов и совместная помощь людям в «проблемных» локальных территориях Земли, где голод и недоедание до сих пор являются нормой для миллионов людей: в 2020 г. каждый девятый человек в мире (около 820 млн) страдает от голода и недоедания [5] и это число последние 5 лет опять растет (рис. 1) из-за вооруженных конфликтов, погодных экстремумов, экономических и продовольственных кризисов, эпидемий и др. локальных напряжений [6]; в основном проблема нехватки продовольствия остро стоит в странах Центральной и Южной Африки (Чад, Республика Конго, ЦАР, Уганда, Замбия, Зимбабве и др.) и Ближнего Востока (Ирак, Афганистан).

1.jpg
Рис. 1. Рост числа недоедающих людей, в % от общей численности населения Земли в 2015-2019 гг.
(по данным FAOSTAT [7]) и прогноз на 2020 г. (по данным WFP [6])

Отмеченный дополнительный рост числа голодающих людей на Земле в 2020 г. связывается в большей степени с последствиями пандемии нового коронавируса SARS-CoV-2 (Covid-19), при чем наибольший удар ощутит сегмент «испытывающих острую нехватку продовольствия» – третий уровень по классификации недоедающих IPC3 и ниже, то есть люди, имеющие большие перерывы в доступном питании или покупающие еду только за счет истощения основных средств к существованию. В этом сегменте ожидается рост до 265 млн недоедающих в 2020 г., что на 130 млн больше, чем в 2019 г., когда было 135 млн.

При этом в значительной части развивающихся стран ситуация стабильно улучшается. Так по данным Всемирного Банка в России в 2000 г. 5% населения (7,4 млн человек) страдали от нехватки продовольствия, а в 2020 г. – менее 2,4 % (3,4 млн человек) (рис. 2).

2.jpg
Рис. 2. Динамика количества недоедающих людей в России с 2000 по 2020 гг., млн человек (по данным Worldbank)

В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 21 октября 2015 г. по ЦУР [4] декларируется, что для решения глобальной задачи продовольственной безопасности, нужно обеспечить продовольствием не только голодающих сегодня, но и ожидающиеся к 2050 г. дополнительные 2 млрд человек при прогнозируемой общей численности населения Земли в 9,7 млрд (рис. 3). Однако, эти цифры вызывают у авторов вопросы.

3.jpg
Рис. 3. Динамика численности населения Земли и количества недоедающих людей c 1974 по 2020 г. и прогноз на 2050 г., млн человек (по данным FAOSTAT)

Сегодня задача достижения глобальной продовольственной безопасности позиционируется крайне актуальной и амбициозной, для ее решения ежегодно проводятся тысячи встреч, конференций и совещаний, тратятся миллиарды долларов. Только в открытой базе научных публикаций Google Scholar за 2019 г. было размещено 89 тысяч публикаций по ключевому слову «Food Security»; а с 1974 г. – зарегистрировано более 1,5 млн научных работ по этой тематике. При этом фокус идет не только на страны, где проблема голода все еще актуальна, но и на все остальные регионы мира, где продовольственная безопасность фактически уже обеспечена. Учеными по всему миру ставится вопрос: «Ведь если сейчас и хватает продуктов питания, то что мы будем делать, когда число людей на Земле увеличится на несколько миллиардов всего лишь за пару десятков лет?».

Чтобы трезво оценить степень надвигающихся рисков, нужно уточнить, будет ли рост численности населения именно таким, как ожидалось в период внедрения концепции продовольственной безопасности, и есть ли реальная угроза массового голода в ближайшем будущем.


Перенаселение или депопуляция?

Концепция продовольственной безопасности исторически уходит корнями в демографическую теорию Т.Р. Мальтуса (1798 г.), являющуюся одной из основ классического экономического учения: «население, если его рост ничем не сдерживается, увеличивается в геометрической прогрессии, тогда как производство продуктов питания – в арифметической, что неминуемо приведёт к голоду» [8]. Когда Мальтус обосновал свою теорию, на Земле проживало менее 1 млрд человек, шел период первой промышленной революции, определивший рост уровня жизни и период экспоненциального роста населения Земли из-за кратковременной несогласованности темпов снижения смертности и рождаемости (все еще высокая рождаемость на фоне спадающей смертности из-за некоторого развития медицины и общей гигиены).

Зародилось так называемое «мальтузианство» – экономико-демографическое учение последователей Мальтуса, основанное на актуальных в тот период эмпирических данных об отставании уровня технического прогресса и производства продовольствия от темпов роста народонаселения. Этот относительно непродолжительный этап очень быстрого увеличения числа жителей Земли вводил научное и административное сообщество буквально в панику. Прогнозы будущего были очень тревожными – предсказывался близкий к экспоненциальному рост населения, и деградация и нехватка продуктивности земельных ресурсов выглядела реальной угрозой. Предсказывалось неминуемое приближение голода и нехватка ресурсов для столь стремительно растущего числа людей, ведь казалось, что сельское хозяйство и промышленно-техническое развитие не сможет поспеть за наблюдаемым демографическим взрывом. В этот период возникли идеи по необходимости искусственного регулирования численности людей, что привело впоследствии, к развитию неомальтузианства, активисты которого с 30-х гг. XIX в. начали вести пропаганду контроля рождаемости. Официальная ограничительная демографическая политика в ряде государств начала проводиться только с 60-х гг. XX в. Постепенно подобные идеи вылились в государственные законы по регулированию количества детей, например, запрет иметь более 1 ребенка на семью в Китае с 70-х гг. (отменен с 2016 г.).

Еще при жизни Мальтуса началось первое фундаментальное изменение репродуктивного поведения людей, но заметить это удалось лишь спустя 150 лет, когда были накоплены и проанализированы данные демографической статистики. Только в 40-ых гг. XX в. впервые начали появляться исследования, позволившие сформулировать теорию демографического перехода [9] – наличие качественно различных сменяющих друг друга периодов в демографической истории человечества. Суть его в том, что если в какой-то период истории начинается бурный рост численности людей, то это не значит, что этот тренд сохранится в долгосрочной перспективе. Оказалось, что экспоненциальный рост естественным образом может смениться на линейный не из-за того, что на Земле начнется голод и нехватка ресурсов, а по причинам внутрисоциальных изменений (уровень и образ жизни, образование, медицина и проч.).

Применение синергетического метода [10] в современной демографии как науке о народонаселении и статистических закономерностях его развития, позволяет признать существование особого периода времени в эволюции популяции людей, который по аналогии с фазовыми переходами открытых систем в точке бифуркации назван «демографическим переходом» (ДП). В результате подобных переходов коренным образом меняется репродуктивное поведение людей, что приводит среди прочего к изменениям темпов роста численности населения.

На сегодняшний момент можно выделить следующие демографические этапы:

первичный рост населения – высокая рождаемость (7–8 детей на женщину) и высокая смертность; рост популяции до 1 млрд человек;
первый демографический переход (с 1800 г.) – снижение темпов рождаемости (до 4 детей на 1 женщину и ниже) и смертности; но смертность снижается быстрее (экспоненциальный рост численности населения от 1 до 2,5 млрд человек за 150 лет, включая краткосрочный этап демографического взрыва («бэби бум») в период Второй мировой войны и после ее окончания);
второй демографический переход (с 50-ых гг. XX в. по н.в.) – сбалансированное снижение темпов рождаемости (до 2 детей на 1 женщину и ниже) и смертности; линейный рост численности населения;
третий демографический переход (с начала 2000-х гг. в развитых странах) – стабилизация темпов рождаемости (на уровне 1,8-1,2 ребенка на 1 женщину и менее) и смертности с возможным дополнительным снижением смертности (выход на плато и снижение численности после завершения второго ДП во всех странах); увеличение роли миграционных процессов.

Если бы Мальтус и его последователи, жившие во времена первого ДП, знали о наличии подобной закономерности, то вряд ли бы они поверили в фаталистическую антиутопию надвигающегося глобального голода, катастрофы перенаселения и кризиса продовольственной безопасности. Сегодня известно, что человечество не растет единообразно экспоненциально (или линейно) на всем периоде своего существования даже при изобилии ресурсов (рис. 4).

4.jpg
Рис. 4. Динамика численности населения Земли с 5000 года до н.э. до 2020 г. н.э. (по данным Worldometer [11])

Если научное обоснование первого ДП запоздало на 150 лет от его возникновения, то первые исследования по второму ДП появились всего спустя 35 лет после фактических демографических перемен – уже в 1986 г. Лестхегем и Ван де Каа [12] отметили, что страны Западной Европы и другие промышленно развитые страны мира находятся на новом этапе своей демографической истории.

Основным признаком демографических переходов является изменение от высоких показателей рождаемости и смертности (в том числе младенческой) к низким из-за изменения условий жизни людей (а не из-за ресурсных ограничений), и поскольку темпы изменения этих показателей различаются из-за неравномерного развития науки, технологий и наличия временных лагов в изменении общественного сознания, – каждый демографический переход не только определяется специфическим набором условий, но также несет долгосрочные глобальные последствия.


Особенности второго демографического перехода

Начиная с 50-ых гг. после окончания Второй мировой войны человечество оказалось в новых условиях жизни – бурный экономический рост, развитие информационных технологий и науки (особенно медицины), общедоступное образование, глобализация, мобильность населения, появление средств контрацепции, сексуальная революция и более активное участие женщин в экономической и социальной жизни. В этот период у людей снижается смертность, увеличивается продолжительность жизни, повышается уровень образования, снижается рождаемость (в том числе до уровня ниже уровня воспроизводства поколений – менее 2 детей на семейную пару; рис. 5); идет старение населения.

5.jpg
Рис. 5. Динамика коэффициента рождаемости детей, на 1 женщину с 1800 по 2019 г в периоды первого и второго демографических переходов (ДП) (по данным Gapminder [13])

Самореализация и поиск себя становятся приоритетными целями людей. Женщины наравне с мужчинами получают доступ к образованию и карьере – они больше не хотят все свое время тратить на вынашивание, рождение, воспитание детей и хранение домашнего очага; установлена сильная отрицательная корреляция между уровнем образования и общим коэффициентом рождаемости [14] (более образованные женщины склонны в среднем рожать меньше детей и в более позднем возрасте). Фаза второго ДП уже завершилась в большинстве развитых стран и ряде развивающихся; в остальных странах эта фаза идет прямо сейчас.

Поскольку сама идея второго ДП только относительно недавно вошла в научный оборот и данные по реализации этого перехода поступают в режиме реального времени, большая их часть еще практически никак не учтена в глобальных концепциях, включая Концепт продовольственной безопасности, основанный на прогнозе Отдела народонаселения ООН от 2015 г. о росте численности населения Земли к 2050 г. до 9,7 млрд человек. Именно на этот прогноз сегодня опираются большинство продовольственных программ и заявлений, хотя он построен по сценарию «среднего уровня рождаемости» с довольно спорным предположением, что уровень рождаемости в странах с текущим низким количеством детей на 1 женщину может увеличиться из-за снятия внешних ограничений (повышение уровня жизни, оптимизация охраны репродуктивного здоровья и расширение практики планирования семьи, реализация госпрограмм и субсидий на детей и др.).

Так же и сторонники увеличения финансирования и привлечения внимания к наступающей проблеме голода базируют свои расчеты и опасения на цифрах, полученных без учета новых данных по второму ДП в развивающихся странах: по одной из новых оценок Азиатского института демографических исследований Шанхайского университета и Венского института демографии Австрийской АН к 2100 г. численность населения Земли не превысит 8,2-8,7 млрд человек при эффективной реализации декларированных ЦУР до 2030 г. При таком сценарии, вероятно, понадобится повышение объемов сельхозпроизводства в пределах 20%, а не 60%, как это планировалось в 2015 г. [15]

Исходя из последних данных по второму ДП с учетом реализации ЦУР до 2030 г., очевидно, что прогноз ООН от 2015 г. требует обновления и пересмотра (рис. 6), поскольку сегодня его нельзя считать единственным наиболее вероятным сценарием будущего.

6.jpg
Рис. 6. Воронка прогноза роста общей численности населения Земли до 2100 г., млрд чел. (по данным ООН [16] и с учетом новых данных по ЦУР [17])

Аналогичная ситуация с временными лагами уже возникала в истории продовольственной безопасности на первом ДП, ведь повсеместное утверждение идей демографического перехода как глобальной естественной трансформации общества произошло лишь ближе к концу XX в., когда удалось накопить и проанализировать большое количество локальной статистики по странам, находящимся в разных социо-экономических условиях, при этом изначальный концепт продовольственной безопасности, утвержденный в 1974 г., основывался на устаревших проекциях, не сразу поспевая за передним краем демографической реальности; это отставание сохраняется и сейчас.

На сегодняшний момент в концепте продовольственной безопасности до сих пор не учтен второй ДП (не говоря уже о третьем ДП, который уже идет в наиболее развитых странах). Разброс значений прогноза численности населения без учета второго ДП в 2050 г. составляет 2 млрд человек, в 2100 г. – уже 5,5 млрд человек. С точки зрения концепции продовольственной безопасности эти ошибки прогнозирования настолько велики, что практически исключают возможность реалистично оценить наличие и степень угрозы голода и недоедания.

Новый образ жизни людей в связи с развитием удаленной работы, электронной торговлей, цифровой коммуникацией, онлайн образованием, самоизоляцией в связи со все возрастающими угрозами пандемий новых вирусов, включая текущую глобальную пандемию Covid-19, могут оказать дополнительное угнетающее действие на темпы роста числа людей наряду с повышением уровня женского образования и развитием государственных и частных систем поддержки людей в старости.

Данные с учетом реализации второго ДП еще только предстоит учесть в подобной проекции, что крайне вероятно внесет серьезные изменения в наши представления о масштабах и темпах роста численности населения в ближайшие десятилетия. Но уже сейчас виден долгосрочный тренд на снижение темпов роста числа людей, что повышает скорее риск депопуляции, чем перенаселения и снижает вероятность возникновения глобальных продовольственных кризисов в ближайшем будущем. А с учетом роста эффективности сельскохозяйственной деятельности, все большей автоматизации, роботизации и интернетизации проблема перепроизводства, продовольственных потерь и утилизации отходов в агросекторе может выйти на первый план.


Кому не выгодно достижение продовольственной безопасности?

Когда мы задаемся вопросом – почему глобальная продовольственная безопасность так и не была достигнута при таком большом внимании к этой проблеме даже с учетом снижения темпов роста населения в текущем периоде второго ДП – важно обозначить реальные ограничители: это в первую очередь крайне низкое КПД сельскохозяйственного цикла от «условного посева» до поступления готовой продукции конечному потребителю. Вторым серьезным ограничителем являются экономические и политические системы – в одной части Земли может скапливаться большое количество продовольствия, которое скорее сгниет и отправится на помойку, чем будет перенаправлено нуждающимся людям, ведь это может быть экономически или политически не выгодно.

В мире ежегодно теряется одна треть (более 1,3 млрд т) продовольствия, производимого в сфере сельского хозяйства. Это связано как с потерями на этапе выращивания, сбора, хранения и транспортировки урожая, так и на этапе дистрибьюции. Непосредственно на мусорку ежегодно выбрасывается до 900 млн тонн продуктов в мире и до 17 млн тонн в России, 2 млн из которых пропадает в Москве [18]. Только за счет сокращения продовольственных потерь можно накормить всех голодающих людей. Кроме того, есть еще неучтенный потенциал продовольственных инноваций, которые благодаря объективному прогрессу все глубже входят в повседневную жизнь, в частности:

• вертикальные фермы в городах и многоуровневые домашние теплицы на подоконниках;
• возрождающаяся мода у жителей городов «жить на земле» и вести домашнее хозяйство (самообеспечение натуральными продуктами питания и продажа соседям);
• сервисы доставки продуктов с фермы и со склада магазина;
• снижение потерь и оптимизация производственных и логистических цепочек;
• новые способы хранения и биоразлагаемые упаковки (возможность дольше сохранять продукты свежими и перевозить на большие расстояния без потери качества);
• построение инклюзивных продовольственных систем (более полное включение недопредставленных групп в продовольственные цепочки) [19];
• повсеместное внедрение точного земледелия и сельскохозяйственных роботов, беспилотных летательных аппаратов, сельхозтехники и автомобилей;
• продажа остатков продукции или продукции с поврежденной упаковкой по низкой цене;
• сервисы перераспределения и доставки неиспользуемых продуктов в пользу малоимущего и нуждающегося населения;
• развитие принципов экономики замкнутого цикла и фудшеринг (обмен излишками продовольствия и продуктами питания друг с другом).

Немаловажным аспектом является просвещение людей в сфере здорового образа жизни, что может сильно снизить переедание у людей и так же создаст дополнительные продуктовые резервы. Процесс изменения общественного сознания и поведения благодаря открытому интернету и всеобщему образованию – наиболее важная движущая сила цивилизационной трансформации в период второго ДП, наиболее полная реализация которой гарантирует не только глобальную продовольственную безопасность, но и формирование резервов для будущих поколений.


Земельный и почвенный потенциал продовольственной безопасности

По оценке ФАО, рост мирового урожая за период с 1997 по 2030 гг. составит 55%, при этом 72% всего производства сельхозпродукции придется на развивающиеся страны. Этого роста должно быть достаточно, чтобы обеспечить продовольственную безопасность согласно прогнозу ООН на 2015 г. даже без учета поправок на второй ДП. Таким образом, наблюдаемый тренд на снижение темпов роста сельскохозяйственного производства не является фактором риска (рис. 7).

7.jpg
Рис. 7. Динамика среднего мирового роста сельскохозяйственного производства с 1974 по 2020 и прогноз до 2030 гг., % (по данным FAOSTAT)

Здоровые почвы – залог обеспечения продовольственной безопасности не только сейчас, но и в далеком будущем. Почвенные ресурсы расходуются людьми зачастую бездумно и расточительно. До сих пор на Земле используется менее 40% земель, потенциально пригодных для сельского хозяйства (рис. 8); значительная часть из них уже истощена из-за варварского несбалансированного использования. Мало кто осознает, что скорость, с которой можно нарушить почвенный покров, несопоставимо велика по сравнению с крайне медленным, дорогостоящим и трудоемким процессом восстановления естественных уровней плодородия. А некоторые сильно истощенные, загрязненные, эродированные и деградированные почвы и вовсе не подлежат восстановлению.

8.jpg
Рис. 8. Динамика доли площадей сельскохозяйственных земель, в % от общего количества земель, потенциально пригодных для выращивая с/х культур с 1961 по 2020 гг. (по данным Worldbank [20])

Несмотря на удручающее состояние значительной части почвенных ресурсов Земли, находящихся в сельскохозяйственном обороте, земельный резерв планеты все еще очень велик. До сих пор на Земле «простаивает» 2,5 млрд га земель (18,7% поверхности Земли) и при необходимости они могут быть введены в сельскохозяйственный оборот, если конечно не будут преждевременно загрязнены промышленными выбросами, подвержены эрозии и другим многочисленным рискам почвенной деградации. Таким образом, хотя гипотеза о земельных ресурсах, являющихся лимитирующим фактором продовольственной безопасности, на сегодняшний момент безосновательна, в далеком будущем она может выйти на первый план из-за кумулятивного эффекта деградации и крайне медленных темпов восстановления почв.


Выводы: от продовольственной паники к штатной планомерной работе

Мировое производство продуктов питания показывает опережающий рост по сравнению с ростом числа людей на Земле. В мире ежегодно теряется одна треть (более 1,3 млрд т) продовольствия, поэтому решение проблемы голода и обеспечение продовольственной безопасности уже давно могут быть достигнуты за счет оптимизации продуктовых потерь и более эффективного перераспределения продуктов питания. Дополнительный земельный резерв Земли сохраняет возможности ведения более рационального земледелия без истощения почв [21], находящихся в интенсивном сельскохозяйственном обороте. Экономические, социальные и политические (а не объективные природные или научно-технические) ограничения выходят на первый план в сфере обеспечения продовольственной безопасности.

Достижения селекции, агрохимии, почвоведения и агротехники уже сейчас позволяют получать беспрецедентные урожаи сельхозкультур в самых разных агроэкологических условиях. Новые технологии автоматизации сельского хозяйства, вертикальных ферм и гидропоники позволяют масштабировать сельхозпроизводство практически в неограниченных объемах. Локальное перепроизводство, неадекватность инфраструктуры и низкий уровень КПД сельхозцепочек, недостаточное развитие ИТ-инструментов, в частности агробирж [22], и затрудненный вход в систему международной торговли сельхозпродукцией привел к тому, что уже сейчас продукты не только пропадают из-за неоптимизированных процессов на разных уровнях агропродовольственных циклов, но и просто утилизируются и выбрасываются на помойку, так как их не успевают купить или употребить в пищу.

Отходы и продуктовые потери пищевой промышленности, бытовой мусор, тонны пластика и неразлагаемых остатков жизнедеятельности человечества, все возрастающее загрязнение окружающей среды – вот что является наиболее реальными угрозами. Вместо того, чтобы любой ценой пытаться увеличить объемы сельхозпроизводства, стоит сфокусироваться на снижении продовольственных потерь, более эффективном агроменеджменте и сохранении плодородия почвенных ресурсов.

Политические процессы играют немаловажную роль в ограничении движения продовольственных товаров на мировом рынке, включая торговые санкции и разного рода ограничительные меры. Из-за напряжения в международных отношениях, отдельные страны вынуждены фокусироваться не столько на сотрудничестве в достижении глобальных задач в интересах всего человечества, сколько на локальной продовольственной независимости – возможности обеспечить своих граждан всем необходимым продовольствием без ориентации на импорт, проводя политику импортозамещения. Очевидно, что с точки зрения глобальных задач продовольственной безопасности подобное локальное закупоривание и политизация экономических процессов создает дисбаланс и нескоординированность усилий.

Именно повышение уровня жизни людей, искоренение бедности, коррупции и терроризма, повышение уровня образования и информированности людей, создание государственных (в т.ч. международных) программ продовольственных субсидий малоимущим и дальнейшее обеспечение доступного интернета для всех людей вместе с внедрением онлайн-сервисов торговли, доставки и обмена продуктами – все это является сегодня ключевыми задачами человечества. При этом само по себе достижение ЦУР (в частности, обеспечение качественного образования и гендерного равенства при расширении прав и возможностей женщин) приведет к естественному понижению уровня рождаемости и еще более замедлит темпы роста населения Земли, понижая давление на систему обеспечения продуктами питания.

Таким образом, современная общепринятая трактовка продовольственной безопасности требует пересмотра: концепция, основанная на прогнозируемом без учета новых данных о втором ДП стремительном росте числа людей на Земле на фоне безосновательно отмечаемых естественных ограничений в земельных ресурсах для производства достаточного количества продуктов питания, а также новые вызовы в форме пандемий провоцируют алармизм и продовольственную истерию из разряда – «мы могли бы столкнуться с глобальным голодом библейских масштабов» [23].

Даже в развивающихся странах, где идет транзит во второй ДП, у большинства (к примеру, у 75-90% людей в Африке [24]) есть мобильные телефоны, около 40% людей имеют доступ в интернет [25], и эти показатели повсеместно растут. Людям становится все проще иметь доступ к информации и знаниям, ведь все библиотеки и базы данных мира лежат в кармане и находятся на расстоянии пары кликов. С развитием дистанционных методов образования и удаленной работы, все большее число женщин вовлекается в профессиональную занятость и получает возможность самореализации, что понижает уровень рождаемости и коренным образом меняет жизнь людей в целом.

Кроме учета новых данных по второму ДП в развивающихся странах, в концепции продовольственной безопасности предстоит еще учесть поступающую статистику по третьему ДП, который уже идет в развитых странах. Третий ДП несет в себе еще более значительный потенциал снижения темпов роста численности населения и усиления миграционных процессов.

Вполне вероятно, что благодаря растущему уровню автоматизации и образования вместо пугающего перенаселения и нехватки продовольствия, мы столкнемся с другими вызовами – депопуляцией, «замусориванием» Земли и кризисом перепроизводства. Люди станут жить дольше и будут вынуждены обрести новые «экологические привычки»; будут повышены требования к качеству пищевой продукции, и в таком случае термин продовольственная безопасность, который сегодня определяется как «наличие продовольствия, которое по своему количеству и качеству позволяет удовлетворять потребности людей в рационе питания, не содержащем вредных веществ» [26], в связи с цивилизационной трансформацией может приобрести новое значение – обеспечение людей экопродуктами, которые способствуют здоровому образу жизни.



Литература

1. Rome Declaration on World Food Security / Rome: FAO, 1996.
URL: http://fao.org/3/w3613e/w3613e00.htm
2. Universal Declaration on the Eradication of Hunger and Malnutrition. – NY: United Nations, 1974.
3. Brown L.R., Eckholm E.P. Food and Hunger: The Balance Sheet. – The U.S. and the Developing World: Agenda for Action, 1974
4. Преобразование нашего мира: Повестка Дня в области устойчивого развития на период до 2030 г. / Резолюция Генассамблеи ООН от 21 октября 2015 г.
URL: https://un.org/ga/search/view_doc.asp?s ... 0/1&Lang=R
5. Hunger and food insecurity – Rome: FAO, 2020. URL: http://www.fao.org/hunger/
6. Global report on food crises / Food Security Information Network, 2020.
URL: https://docs.wfp.org/api/documents/WFP- ... /download/
7. Food and agriculture data, 2020. URL: http://fao.org/faostat/
8. Мальтус Т.Р. Опыт о законе народонаселения. – СПб., 1868
9. Notestein F.W. Population – The Long View / Food for the World, 1945. – P. 36-57.
10. Долгинова В.А., Рыбальский Н.Н. Синергетический метод познания почвы // Использование и охрана природных ресурсов в России, 2019. – № 4. – С. 22-26.
11. Worldometer - real time world statistics, 2020.
URL: https://worldometers.info/world-populat ... n-by-year/
12. Van de Kaa D.J. The Idea of a Second Demographic Transition in Industrialized Countries / Japanese J. of Population, 2002. – №1. – P.1-34. URL: https://researchgate.net/publication/25 ... _Countries
13. Gapminder Data, 2020. URL: https://www.gapminder.org/
14. Kim J. Female education and its impact on fertility / IZA World of Labor, 2016.
URL: https://wol.iza.org/uploads/articles/22 ... tility.pdf
15. Hanrahan C. Global Food Security / Global Agriculture. – The Chicago Council of Global Affairs, 2015.
URL: https://thechicagocouncil.org/sites/def ... Report.pdf
16. World Population Prospects. – United Nations, 2019. – V. II: Demographic Profiles (ST/ESA/SER.A/427).
URL: https://population.un.org/wpp/Graphs/1_ ... /World.pdf
17. Abel G.J., Barakat B., Lutz W. Lower world population growth if the SDG are met / Proceedings of the National Academy of Sciences, 2016. – 113 (50) Pp. 14294-14299, URL: https://www.pnas.org/content/113/50/14294.short
18. Save Food: Global Initiative on Food Loss and Waste Reduction. – FAO, 2020.
URL: http://www.fao.org/save-food/en/
19. Building Inclusive Food Systems / Global Food Policy Report, IFPRI, 2020.
URL: https://ecfs.msu.ru/images/publications ... rt2020.pdf
20. The World Bank Data, 2020.
URL: https://data.worldbank.org/indicator/AG.LND.AGRI.ZS
21. Долгинова В.А., Рыбальский Н.Н. От рационального землепользования к почвенной нейтральности // Использование и охрана природных ресурсов в России, 2020. – № 1. – С. 32–36.
22. Долгинова В.А., Рыбальский Н.Н. Агробиржа в России: состояние и проблемы // Использование и охрана природных ресурсов в России, 2016. – № 1. – С. 29-33.
23. WFP Chief Warns of Hunger Pandemic as COVID-19 Spreads (Statement to UN Security Council), 2020. URL: https://wfp.org/news/wfp-chief-warns-hu ... ty-council
24. Elliot R. The Mobile Economy Sub-Saharan Africa / GSM Association, 2019.
URL: https://gsma.com/mobileeconomy/
25. Internet World Stats – Usage and Population Statistics, 2020. URL: https://www.internetworldstats.com/stats1.htm
26. Глобальный стратегический механизм в области продовольственной безопасности и питания – Комитет по всемирной продовольственной безопасности ФАО, 2017. URL: http://www.fao.org/3/MR173RU/mr173ru.pdf



Ссылка для цитирования: Выделить всё

Долгинова В. А., Рыбальский Н. Н. Второй демографический переход и продовольственная безопасность // Использование и охрана природных ресурсов в России. — 2020. — № 3. — С. 3–11.

Second Demographic Transition and Food Security
V.A. Dolginova, N.N. Rybalskiy
Faculty of soil science Lomonosov Moscow State University

The article describes the history and current state of the food security concept. Analyzed the demographic statistics data in the application to the theory of demographic transitions. The tectonic shifts in the dynamics of human reproductive behavior are analyzed and, as a result, the risks in achieving food security for the period up to 2100 are estimated. The justification of the probability of depopulation and the crisis of overproduction is given. Highlighted the demographic stages and restrictions that do not allow to solve the problem of hunger on Earth and achieve food security. Studied new statistical data during the second demographic transition and its impact on the forecast funnel of the total population. Substantiated the scientific inconsistency of the modern interpretation of the food security concept.

Keywords: civilizational transformation, food resources, demography, fight against hunger, food policy, sustainable development goals, SDG, demographic transition, first demographic transition, second demographic transition, third demographic transition, land resources, soil resources, rational land use, ecological safety.

Ответить